Папирусы Доменика-Вивана Денона

27 июля 1799 года Доминик-Виван Денон – выдающийся художник и один из спутников Наполеона-Бонапарта в его «Египетской кампании», стоял во дворе храма Рамсеса III в Мединет Абу. Местные принесли ему мумию, которая все еще держала в руке свой заупокойный папирус. Француз купил папирус, который оказался ценнейшим. О Деноне и папирусе, который в итоге отказался в России, - в небольшом фрагменте моих воспоминаний, которые будут изданы к концу этого года.

***

«Папирусы – тема особенная. В них есть та удивительная хрупкость и то ощущение времени, которые, наверное, превосходят другой опыт работы с древностями. С ними сопоставимо, наверное, только прикосновение к древним тканям.Александр Полещук – главный редактор прекрасного журнала «Восточная коллекция», в котором я в свое время любил публиковаться, позвонил мне встревоженный и довольный одновременно. Меня разыскивала очень непростая и интересная дама – Ольга Валентиновна Васильева, заведующая сектором восточных фондов Отдела рукописей в Российской национальной библиотеке (РНБ), известный специалист по письменным памятникам исламского Востока и особенно Турции. У нее было ко мне какое-то деловое предложение.

Разговор был недолгим, важным и предельно конкретным. В восточных фондах РНБ хранились четыре древнеегипетских папируса. Нужно было заново подробно описать их, дать анализ текстов и максимально качественно отфотографировать. Готовили новую электронную опись Отдела рукописей. Было очень приятно, что имея выходы на любого из российских египтологов, Ольга Валентиновна, давно следившая за моими работами, решила пригласить именно меня для этой сложной и чрезвычайно значимой работы. Люди из Эрмитажа ей «были неинтересны».

Через пару дней мы вместе с фотографом Станиславом Востриковым, который увлекался Египтом и много лет ходил ко мне на лекции, на ночном поезде мчались в Санкт-Петербург.Приняли нас очень тепло. Ольга Валентиновна встретила нас на пропускной и устремилась перед нами по коридорам и проходам, лестницам и залам знаменитой императорской сокровищницы знаний. Мрамор и зеленое сукно пролетали мимо, чередуясь с массивными дубовыми шкафами, за опечатанными створками которых теснились фолианты всех стран и эпох. Здесь царила невероятная атмосфера.Восточное хранилище находилось в подвале. Оно было гигантским, здесь хранились самые удивительные шедевры – от куфических рукописей и редчайших списков древнееврейских текстов до изобилующих красочными миниатюрами могольских и турецких рукописей. В этом удивительном пространстве папирусы занимали совершено особенное место и статус, как самые древние письменные памятники в коллекции.

Первый папирус в черной, золотой каймой деревянной раме императорских времен уже ждал нас на большом столе. Я с трепетом взял в руки раму и стал разглядывать свиток. Передо мной был фрагмент богато иллюстрированной «Амдуат» – книги о тайнах загробного мира, которая рассказывала о двенадцати часах ночи, сквозь которые проходит ладья Солнечного божества, попирая силы хаоса и обретая возрождение для того, чтобы вновь явиться, торжествуя, на восточном горизонте земли. Египтяне называли ее еще «Книгой Сокровенного покоя». Желтоватый, покрытый тонкой сеткой трещинок папирус был невероятно хорош. Мастер, создававший этот свиток в IX веке до н.э., за три тысячелетия до нас, выбрал последний, двенадцатый час ночи и его таинства, говорящие о природе богов на порог восхода омоложенного Солнца.В центре – Ладья миллионов лет, а в центре нее – сам Солнечный бог в ночной своей форме имеющий голову великого овна. Обновленное и поправшее смерть Солнце вот-вот должно родиться на горизонте, а вместе с ним бессмертие должен обрести и тот, для кого был создан свиток – жрец бога Амона Осоркон, сын верховного жреца Амона Шешонка и внук царя Осоркона I. Ладья плывет по бесконечным водам вселенной, на ее носу – скарабей Хепри, символ утреннего Солнца и созидательную силу Бога-творца.

Восемь духов в обликах мужских и женских божеств тянут ладью Солнца за канат к горизонту и выходу из Дуата – иного мира. Чуть ниже сидит, наблюдая за ладьей Солнца, птица с головой человека – сущность Ба или, условно, «душа» умершего, выходящая «на запад» из своего саркофага. За птицей Ба – знак вечной жизни «анх», держащий руками массивное опахало, которым он передает умершему Осоркону дыхание вечной жизни. Неподалеку на ковчеге лежит черный шакал бога бальзамирования и трансформации Анубиса. Рядом сидит бог мудрости и священного знания Тот, изображенный с головой павиана и держащий в руках скипетры высшей власти. В верхнем регистре изображений – фрагмент из десятого часа ночи полной версии «Амдуат»: сокологоловый бог Хор опирается на весло, глядя на четыре священных озера, в которых совершают омовение духи праведных умерших. Справа от них – две хранительницы много мира, сжимающие в руках ножи, и восемь духов, восхваляющих Солнце. В нижнем регистре вновь изображены эти духи, за которыми – львиноголовые богини, извергающие пламя и сидящие на змеях – они призваны «уничтожить врагов света». За ними «по чистым путям» следует ладья с мумией умершего, отождествленного с богом Осирисом, победившим смерть. По сторонам от мумии – богини Исида и Нефтида в облике божественных плакальщиц-джерит. Изображения во всех трех регистрах «движутся» направо, к выходу из иного мира, где изображен бог воздуха Шу, готовый вознести на своих распростертых руках солнечную ладью. На голове Шу – вновь скарабей Хепри, чуть ниже – фигура Осириса, «великого бога», который погружается в сон, когда обновленное и ослепительное Солнечное божество покидает, торжествуя, Дуат.

Текст папируса восхваляет великое таинство нового рождения Солнца и торжества бесконечной жизни. Выписанные скорописью, молитвы вновь и вновь восхваляют богов иного мира и заклинают великого бога Солнца Ра-Хорахте, владыку трансформирующей силы земли Птаха и Сокара-Осириса – господина некрополя дать умершему жрецу Осоркону процветание, пропитание и возможность видеть свет солнца, ведь он станет спутником Осириса во всех его формах.Стас настраивал технику пока я раз за разом разглядывал удивительный свиток, подмечая детали и элементы текста. На обратной стороне свитка было только один вертикальный столбец текста – «Амдуат» – т.е. название текста. Краем глаза я видел, как потрясен Стас, который, как и я не мог оторвать взгляда от папирусов.

На втором папирусе тот же жрец Осоркон стоял перед богом Солнца Ра-Хорахте, которому он в знак победы вечной жизни над смертью протягивал горшок с проросшими зернами пшеницы. Жреца и бога разделял жертвенник с различными сортами хлеба и голубой водяной лилией, которая считалась в Древнем Египте одним из главных символов возрождения. Тело бога покрыто погребальными пеленами, так как он предстает в своей потусторонней форме; на плечах самого Осоркона – шкура леопарда, которая указывает на его статус жреца заупокойного культа. В тексте – страстное желание умершего обрести заупокойные жертвы и изобильное пропитание в ином мире. На этом свитке также было выписано несколько изречений из «Книги мертвых», в частности, заклинание, призывающее сердце умершего не свидетельствовать против него на загробном суде и заклинание, отгоняющее от умершего духов, желающих украсть сердце. Сердце – вместилище эмоций, ума и опыта всей прожитой жизни египтяне обязательно оставляли в мумии во время бальзамирования. Древние заклинания были направлены против того или той, кто задумает завладеть сердцем, лишив умершего оправдания на загробном суде и возможности стать вечно живым, испускающим свет духом Ах.

Прикосновение к свитку связывало нас не только со знаменитым служителям культа Амона в Карнаке, но и с более близкими к нам событиями последних лет XVIII столетия.

27 июля 1799 года оба папируса в храме Рамсеса III в Мединет Абу купил Доминик-Виван Денон (1747–1825) – выдающийся художник, друг и спутник Наполеона Бонапарта во время его Египет кого похода. Первый свиток все еще находился в руках мумии, которую путешественнику принесли местные жители, второй был приобретен чуть позже. Ценность находки была не только в том, что Денон давно мечтал приобрести именно папирус, книгу, материализованное слово древних египтян, перед мудростью которых он преклонялся, но и в удивительных виньетках, которые счастливый владелец детально перерисовал для одного из своих офортов, позже украсившего первое издание «Путешествия в Нижний и Верхний Египет». Несмотря на то, что до гениального открытия Шампольона еще должно было пройти еще около двух десятилетий и древнеегипетский язык еще не был дешифрован, Денон описывает свитки, порой совершая абсолютно верные умозаключения. После смерти владельца, когда его коллекция была распродана, оба свитка, получившие название «Папирусы Денона», были приобретены для грандиозного египетского собрания Бернардино Дроветти (1776–1852) – уроженца Сардинии и французского консула в Египте, которого Наполеон отправил в Каир в 1803 году для создания в стране дипломатической миссии. Великолепное собрание памятников, которое включало в себя произведения искусства первой величины, коллекция Дроветти была позже предложена русскому императорскому дому. Увы, ценность собрания не была понятна и император отказался. Сегодня эти великолепные памятники, более пяти тысяч, приобретенные в 1824 году королем Карлом Феликсом, составляют ядро знаменитого Египетского музея в Турине.

В России остались только два свитка – «Папирусы Денона». Дроветти подарил их во время переговоров императору Александру I, который, в свою очередь, передал их в Императорскую Публичную библиотеку.Сознание медленно выстраивало последовательность: прежде чем попасть в мои руки, папирусы жреца Осоркона побывали в руках автора –одного из выдающихся писцов-графиков храмового «Дома жизни», затем их вложил в саркофаг умершего великий хери-сешета – жрец заупокойного культа, потом их взял из рук мумии потрясенный Денон – помимо всего, еще и первый директор Лувра; они наверняка побывали в руках Бонапарта, а затем – консула Дроветти, императора Александра I и, наконец, нескольких выдающихся востоковедов, изучавших древние свитки в Петербурге – Генрих Бругш, Гастон Масперо и датский ориенталист Либлейн, собравший каталог египетских памятников Санкт-Петербурга. Поразительно!»

(с) Виктор Солкин