Сероп Симонян и Тайна золотого гроба

13 мая 2026 года в издании «The Atlantic» вышла огромная статья журналиста Ариэля Сабара, в которой рассказывается об огромной сети контрабандистов, которые продавали в крупнейшие музеи мира, включая Музей Метрополитен и Лувр Абу Даби, уникальные произведения древнеегипетского искусства общей стоимостью более $65 млн. Среди них – уникальный скульптурный портрет Клеопатры VII, покрытый золотом саркофаг жреца Неджеманха и стела царя Тутанхамона.

Главный герой этого ужасающего по своей циничности антикварного детектива – дилер Сероп Симонян, который, для того чтобы создать подпольную сеть дилеров и нажить невероятное состояние, стал египтологом.

Я намеренно перевел материалы этого уникального расследования (17 страниц текста) на русский язык.

Тайна золотого гроба

В ноябре 2017 года президент Франции Эммануэль Макрон прибыл в ОАЭ, чтобы принять участие в инаугурации нового музея, который позиционировался как новая форма отношений между Востоком и Западом. Лувр Абу Даби должен был стать первым арабским «универсальным музеем», наполненным искусством со всего земного шара, охватывающим тысячелетия истории человечества. Эмираты заплатили тогда Франции $1 млрд. за право использования имени Лувра, советы что покупать и великолепные работы Да Винчи, Матисса и Ван Гога, выставленные на время на новой площадке.  На роскошную церемонию прибыли короли Марокко и Бахрейна. В своей речи Макрон сказал банальное: «красота спасет мир».

Через два дня после открытия музея один из его прекрасных экспонатов привлек большое внимание ученых; впрочем, это было не то внимание, на которое надеялся Макрон. Это была превосходно сохранившаяся стела из розового гранита, на которой был вырезан царский декрет Тутанхамона. Стела, датированная приблизительно 1318 г. до н.э., была создана незадолго до смерти царя; ее украшали прекрасные рельефы, изображающие царя подносящим сосуды с вином богу Осирису и жреца, подносящего букет самому царю. Ничего подобного ученые до этого не видели.

Стела взялась как будто бы ниоткуда. Музейная этикетка, как пошутили в сети, была мастерклассом того, как ничего не сказать. Марк Габольд – один из известных в мире специалистов по эпохе Амарны, обратился к руководству музея за объяснениями. Ему ответили, что Йохан Беренс, немецкий офицер военного флота, позже ставший предпринимателем, купил эту стелу у малоизвестного египетского дилера Хабиба Тодроса в 1933 году. Стела оставалась в собственности семьи Беренса, пока Лувр не купил ее в 2016 году за сумму, превышающую $9 млн.

Габольд получил разрешение от музея сделать первую научную публикацию стелы, но его все еще тревожил этот сомнительный провенанс памятника. В 1933 году экономика Германии была не в лучшем состоянии и ученый удивлялся, как какой-то офицер флота мог себе позволить такую покупку. Габольд потратил много времени на изыскания, но так и не нашел никаких следов существования Беренса.

Его сомнения были усилены событиями, произошедшими в Америке. В феврале 2019 года прокурор Манхэттена наложил арест на покрытый золотом саркофаг, экспонировавшийся в Музее Метрополитен по причине того. что он был украден из Египта в 2011 году во время революции, а документы о его происхождении были подделаны. Габольд обратил внимание на то, что в официальной истории продаж изначальным владельцем саркофага упоминался все тот же Хабиб Тодрос. Если Тодрос точно не мог быть владельцем савркофага, украденного из страны в период политической нестабильности, то, вероятно, он не был и владельцем стелы Тутанхамона? «Все эти истории, - заключил Габольд, - кажутся выдуманными для того, чтобы скрыть истинное происхождение памятников».

В своем миллиардном соглашении с Эмиратами Франция обязалась «обеспечить внимательное отношение к этическим правилам, касающимся приобретений, в частности – к провенансу». Гарантом соблюдения этих правил стал один из самых больших и уважаемых музеев мира – Лувр. За год до приобретения стенлы Жан-Люк Мартинес, президент Лувра, разработал план из 50 пунктов, направленный на обеспечение защиты археологических ценностей в зонах военных конфликтов и. конечно, он прекрасно знал, как легко имитируется провенанс для украденных вещей.

В 2021 году, когда Габольд прилетел Париж, в аэропорту его уже ожидала полиция. Его допрашивали в течение нескольких часов в контексте истории о стеле Тутанхамона. «Они сказали мне, что там материала на большое уголовное дело, - комментирует ученый. – И кое-что еще, вообще находящееся за пределами моего понимания». Полиция начала распутывать криминальный клубок, который катился из египетской пустыни в крупнейшие музеи мира. С 2013 по 2016 годы торговцы продали Музею Метрополитен и Лувру Абу-Даби памятников, которые, скорее всего, были украдены, на $65 млн. Среди них была стела Тутанхамона, покрытый золотом саркофаг и колоссальная мраморная голова царицы, возможно, Клеопатры VII, которую приобрели за $40 млн – самую большую сумму за отдельный памятник древнего искусства, когда-либо заплаченную в музейной среде. Центром всех сделок была семья, почти неизвестная широкой публике; однако ее склады были полны произведениями искусства самого высокого уровня, перемещение которых почти во всех случаях было связано с нарушениями закона разных стран.

Однажды в 1960-х мальчик зашел в ювелирный магазин в Каире и положил на прилавок небольшого древнего скарабея. «Не хотите купить?» - спросил он владельца. Симон Симонян, который управлял магазином вместе со своим братом Агопом, занимался современным ювелирным искусством, но был очень заинтригован предложением мальчишки. «Мой отец купил скарабея за гроши и продал его с огромной прибылью», - говорит Кеворк, сын Симона. Почувствовав денежную жилу, Симон вызвал одного из своих младших братьев, Серопа, который изучал экономику в одном из университетов Германии. «Будешь заниматься египтологией!» - сказал ему Симон.

Сероп был одним из пяти братьев Симона – книжный мальчик, собиравший марки и живший в тени старшего брата. Их отец, Охан, спасся из Турции на рыбацкой лодке, после того, как его родители были убиты во время геноцида армян. Когда он оказался в Египте, он просил милостыню и спал в мусорной куче, однако потом стал продавать билеты в автобусах, приобрел грузовик и, в итоге, основал свой собственный транспортный бизнес. Ранняя потеря родителей была его страшной детской раной, однако своим детям Охан дал те шансы, которых не было у него самого и они ими воспользовались в полной мере.

Когда Симон вызвал Серопа, тот сделал все, что было ему сказано. Он переключился на египтологию и написал диссертацию о стилистических особенностях декорировки саркофагов, которую защитил в Гёттингене в 1974 году.

Это было идеальное время для бизнеса, связанного с египетскими древностями. В начале 1960-х Джеки Кеннеди – первая леди США открыла первую небольшую выставку сокровищ Тутанхамона из Египетского музея в Каире. Успех был колоссальный. Через несколько лет в США прибыла вторая, на этот раз большая выставка, во главе с царской золотой маской. Америку охватила египтомания. «Сокровища Тутанхамона» за девять лет, начиная с 1972 года, объехали несколько стран и только в США выставку посмотрели 7 миллионов человек. За четыре месяца работы выставки в Музее Метрополитен посетители вложили около $500 млн в современных деньгах в отели, рестораны и другие предприятия Нью-Йорка.

Сероп Симонян не стал, по словам его учителя, исключительным египтологом, но ему было важно другое: он стал уважаемым г-ном д-ром Симоняном, который получил связи в среде крупных ученых и музейных директоров. Он еще не закончил диссертацию в 1970 году, когда через парижского дилера продал Лувру 4000-летниюю деревянную статую номарха Хапиджефаи.

В 1976 году он открыл магазин «Galerie Antiker Kunst» в зажиточном районе Гамбурга и начал давать произведения древнего искусства для временного экспонирования университетам Германии. Он знал, что профессора не упустят возможность опубликовать ранее неизвестную вещь. Их исследования, в свою очередь, повышали стоимость его предметов. Сероп стал именно тем, кого в нем видели его старшие братья: уважаемым человеком со связями и умением продавать вещи семьи по максимальным ценам, высоким даже для чувствительного западного рынка.

Одной из первых, кто почувствовал что-то неприятное, была американская историк искусства и египтолог Елени Вассилика. Это было лето 2000 года и Вассилика, которая десять лет проработала куратором древнего искусства в Кембриджском университете, только начала работать директором Музея Рёмера и Пелицеуса в германском Хильдесхайме. Она вскоре обнаружила, что десятки египетских памятников, которые музей показывает публике, как часть собственного собрания, на самом деле принадлежат дилеру по имени Сероп Симонян. Два произведения из его коллекции – модель ладьи возрастом 4000 лет и саркофаг возрастом 2300 лет – даже попали на обложки выставок, которые музей давал сторонним организациям. Музей, показывающий вещи из частной коллекции, — это нормально, однако в этикетаже указывается, что эти памятники – на временном экспонировании от такого-то собственника. Показывать частные вещи в музее, не указывая собственника, по мнению Елени Вассилика, это «отмывание» сомнительного провенанса вещи и незаконный способ, которым дилер может проливать свои вещи как памятники несомненного музейного уровня. Ситуация привела ко многим увольнениям в музее. Лара Вейс, директор музея с 2023 года сообщила, что сейчас музей не приемлет такую практику работы с дилерами.

Состояние некоторых вещей, предоставленных Симоняном, также вызвало у профессионалов много вопросов. Статуя Осириса была «зареставрирована» с головы дол пят и дополнена скрытыми элементами, которые не были частями оригинальной статуи. Саркофаги были собраны из частей – складывалось ощущение, что они были распилены на части в Египте для простоты вывоза, а затем заново собраны и склеены.

Западный восторг от всего египетского обошелся самому Египту очень дорого. Только за первые три месяца работы выставки «Сокровища Тутанхамона» в 1973 году египетские гробницы в отдаленных провинциях пострадали очень сильно. В Египте очень много памятников и мало охраны. В 1983 году египетское правительство законодательно запретило любой вывоз древностей из страны, запретив продажу и привычный экспорт «разрешенного материала».

Но и это не разрушило бизнес братьев Симоньян. У них было готовое объяснение: они якобы приобрели свои древности в конце 1960-х-начале 1970-х годах у наследников Хабиба Тодроса и другого египетского дилера – Саида Паши Хашаба. «Абсолютно все», как уверял Сероп было вывезено в Швейцарию до 1973 года, за десять лет прежде чем Египет запретил экспорт древностей.

Взаимоотношения семьи Симонян с Музеем Рёмера и Пелицеуса, которые начались не раньше 1990 года, были вообще не задокументированы. Не было ни контракта, ни страховки, ни предоставления информации в профильный комитет Департамента культуры Хильдесхайма. Когда власти наконец узнали о происходящем в 1999 году, начался переполох. Однако предшественник Вассилики, который был большим другом Симонянов, приложил немало сил, чтобы всех успокоить.  Он говорил, что дилер был всего лишь замечательным благотворителем, чьи древности привлекали посетителей и чья помощь помогла музею достроить новое издание. Мэрия Хильдесхайма тогда успокоилась и даже позволили Симоняну настоять, чтобы музей купил часть его вещей в качестве компенсации за то, что он давал свои памятники на временные выставки, организованные музеем в других институциях. Когда в профильных городских комитетах обсуждались высокие цены Симоняна, то ему на помощь пришла его бывшая профессор – Урсула Рёсслер-Кёхлер, ставшая главой Института египтологии университета в Бонне. Позже она объясняла в полиции, что «была счастлива это сделать для того, чтобы пополнить небольшую египетскую коллекцию музея ценными приобретениями». Вассилика была потрясена наивностью многих участников этого диалога. Она потребовала изъять из экспозиции и вернуть Симоняну более сотни его вещей и наложила вето на процесс приобретения памятников.

Покинув музей по истечению контракта в 2005 году, Вассилика надеялась больше никогда и не думать о Симоняне. Она стала директором колоссального Египетского музея в Турине, в котором хранится уникальное собрание из 40000 памятников, лучшее за пределами Египта. Город готовимлся к зимней Олимпиаде 2006 года и местный банк «Compagnia di San Paolo» выделил грант $30 млн на реновацию музея. При поддержке министра культуры Италии меценаты приобрели для музея большой папирус I века до н.э. Он был единственной известной копией сочинения греческого географа Артемидора, которое включало в себя старейшую известную карту греко-римского мира. Банкиры планировали показать папирус Артемидора в рамках специальной экспозиции, приуроченной к Олимпийским играм, а затем передать сокровище в музей.

Елени Вассилика очень впечатлилась папирусом, о котором она никогда не слышала. Она поинтересовалась у министерского начальства происхождением раритета. Министр позвонил банкирам и передал трубку Вассилике. «Этот папирус был легально вывезен из Египта армянской семьей в 1970-х», - сообщил счастливый меценат. Да. Все верно речь шла о Серопе Симоняне. Банк купил папирус у дилера в Гамбурге за $3 млн – за самую высокую цену, которая когда-либо была предложена за папирус.

К началу 2000-х семья Симонян саккумулировала десятки тысяч произведений древнего искусства на многочисленных складах в Европе и в США. Коллекция была настолько большой и разнообразной, что дилеры могли угодить всем: и крупнейшим музеям и частным любителям, торгующимся за дешевую фигурку на маркетплейсе. Большинство элитных дилеров избегают торговли дешевыми вещами, однако для Симонянов любая, даже грошовая продажа была значимой. «Они создали колоссальную, беспрецедентную сеть предложений с огромной разницей в ценах на вещи», - комментирует один из сотрудников прокуратуры США.

Многомилионные продажи вознесли на трон «книжного мальчика» Серопа. Он подмял под себя братьев и стал главой семейного бизнеса. Он, единственный из них, обладал научной степенью и нужными связями. Удивительно, но при этом сам он жил, как говорили другие дилеры, в «обшарпанной бабушкиной квартире из 1950-х», плохо одевался и сомнительно выглядел. Он был невероятно жаден и, по словам его ассистента, имел привычку по несколько раз разогревать в тостере старый, черствый хлеб.

Однажды Вассилика решила встретиться с ним, чтобы обсудить его древности. Сероп появился в ее офисе небритый, сутулый, пропахший дешевыми сигаретами. Он совершенно не выглядел как человек, руководящий торговлей древностями на многие десятки миллионов долларов. «Он вообще не был похож на уважающего себя арт-дилера», - вспоминает Вассилика.

Габриэлла Пике, немецкий египтолог и сотрудник музея, говорит о нем так: «Уловки и уловки, как будто кто-то хочет получить от вас больше денег». Она сравнила его с торговцами на туристических базарах: «Если вы не любите торговаться, то это очень раздражает».

Симонян был вспыльчивым и легко раздражительным человеком, что делало общение с ним еще более трудным. «На самом деле он не чувствовал, что люди его достаточно уважают», - говорит Ноэль Меле, дилер из Коннектикута, который был его посредником. Покупатели иногда соглашались на запрашиваемую Симоняном цену, но он внезапно повышал ее, ссылаясь на какое-то предполагаемое оскорбление или косой взгляд. Его психика была нестабильной, в конце концов он отдалился от жены и детей, одновременно сформировав, по словам делового партнера, эмоциональную привязанность к древностям в его кладовых. Он называл их «мои дети».

В 2011 году Симонян заключил соглашение с музеем Рейсса Энгельхорна в Мангейме, Германия, на экспонирование тысяч его артефактов, включая бюст Клеопатры, на срок до 30 лет. Но к 2013 году музей отказался, сославшись на неспособность Симоняна предоставить документы о происхождении памятников и его отказ разрешить лабораторные исследования для определения возраста его предметов. «Никто не хотел иметь с ним дело», - говорит Меле.

Чтобы продавать свои вещи величайшим музеям мира, Симоняну нужна была помощь. В начале 2000-х пара ливанских торговцев антиквариатом познакомила его со своим сыном Робеном Дибом, который изучал биомедицинскую инженерию в Гамбургском университете. Дибу было около 20 лет — он был почти на четыре десятилетия моложе Симоняна, - но он коллекционировал монеты с детства и обладал природным талантом к знаточеству. Несколько лет спустя Симонян предложил ему работу, и Диб согласился, воодушевленный идеей превратить свое хобби в карьеру.

В 2011 году Диб побывал в парижском аукционном доме Пьера Берже и представился эксперту-археологу Кристофу Куницки, одному из ведущих французских знатоков египетского искусства. Куницки обитал среди высших музейных чинов. "Когда он не занимается организацией продаж, - писала французская газета «Либерасьон», - он рыщет по крупным международным арт-ярмаркам и братается с элитой арт-рынка между Парижем, Нью-Йорком, Лондоном и Женевой. Он регулярно устраивал ужины для кураторов Лувра и Метрополитена, которые «всегда были рады первыми открывать новые сокровища». Диб приносил Куницки небольшие артефакты, завоевывая его доверие, прежде чем предложить ему более крупные и более сомнительные с юридической точки зрения.

В 2015 году Куницки был поражен впечатляющим саркофагом, который Диб показал ему на складе в Кельне. Позолоченный, покрытый иероглифами и изображениями, он когда-то был создан для мумии Неджеманха - жреца бога Херишефа, жившего в I в. до н.э. Куницки профессионально сфотографировал саркофаг и в мае 2016 года отправил фотографии по электронной почте Диане Пэтч, главному куратору египетского искусства в Музее Метрополитен. Может быть, музей заинтересуется?

Когда Пэтч запросила документы о происхождении памятника, Куницки прислал скан египетской экспортной лицензии, выданной Симону Симоняну в 1971 году. Дженис Кэмрин, куратор из команды Пэтч, написала по электронной почте египетскому правительству, что на лицензии имеются «все надлежащие печати» и «на наш взгляд, она подходит», но что музей хочет подтвердить ее подлинность «в рамках нашей комплексной проверки». Когда египетский чиновник запросил «все данные и фотографии», Кэмрин спросила, будет ли достаточно отправить только номер лицензии и год. Это не так: египтяне хотели получить копию лицензии, которая, по утверждению Кэмрин, выглядела правильно. Согласно официальному отчету о расследовании большого суда Манхэттена, Кэмрин озадаченно ответила, что у нее нет копий, «электронных или иных» — несмотря на то, что Куницки отправил Диане Пэтч по электронной почте скан лицензии несколькими месяцами ранее.

Тем временем Пэтч давила на дилеров. В электронном письме она настаивала на том, что для продолжения продажи «нам, конечно, потребуется оригинал экспортной лицензии». Но Пэтч так и не получила оригинал — дилеры выдвинули ряд непонятных оправданий, а египетские чиновники перестали отвечать на электронные письма Кэмрин. Тем не менее, в мае 2017 года Пэтч и Кэмрин рекомендовали директору Музея Метрополитен купить саркофаг. Когда высокопоставленные египетские чиновники узнали о планах музея, они снова запросили копию экспортной лицензии. Дилеры прислали Пэтч две копии: в одной было видно имя Симона Симоняна, а в другой оно было затемнено. Куницки попросил Пэтч прислать Египту «копию без имен». Согласно выводам расследования суда, Пэтч согласилась, лишив Египет ключевой детали о происхождении саркофага. Вскоре после этого, в июле 2017 года, Метрополитен приобрел его примерно за $4 млн.

Позолоченный гроб Неджеманха стал сенсацией. Ким Кардашьян в золотом платье от Версаче позировала рядом с ним для фотографий на Met Gala 2018. Два месяца спустя музей сделал гроб центральным элементом выставки, которую посетили почти полмиллиона человек. Если бы директора музеев хотели узнать правду о семье Симонян, они могли бы получить ее от египетских чиновников или провести какое-нибудь фундаментальное исследование. На микрофильме в Библиотеке Конгресса автор статьи нашел серию тревожных материалов в египетской газете «Аль-Ахрам», одной из старейших и наиболее влиятельных газет арабского мира. Первое, датированное январем 1975 года, было озаглавлено «Армянский ювелир убит на берегу канала в Саккаре».

Погибшим ювелиром оказался младший брат Серопа Авраам Симонян. Его окровавленное полуобнаженное тело с пулевыми ранениями было найдено возле хижины, где он припарковал свой «Мерседес». Газета сообщила, что, хотя Симон, Агоп и Авраам номинально занимались ювелирным бизнесом, их основной деятельностью была «покупка украденных артефактов, их продажа и контрабанда за границу». Авраам, которому было 28 лет, «часто посещал многочисленные археологические зоны по всей стране» в поисках «древностей, где бы они ни находились».

Человек, работавший на Симонянов, рассказал, что Сероп, желая большего для себя, заставлял Авраама заключать сделки за спиной своих старших братьев. В какой-то момент Авраам дал Серопу фотографию «Книги мертвых», сборника заклинаний для загробной жизни, которую Сероп показал профессору в Германии. «Профессор сказал ему: «Это важно — иди и купи»». Семья Симонян заплатила египтянам, которые нашли его в гробнице, примерно $7000 в египетских фунтах. Затем, по словам журналистов из «Аль-Ахрам», братья Симонян продали свиток в Германии в тридцать раз дороже. После того, как черные копатели узнали об этой прибыли, и о том, какую малую ее часть они получили, завязалась драка, и они застрелили Авраама из его собственного пистолета.

К тому времени египетские правоохранительные органы знали о семье Симонян уже около десяти лет. В 1960-х годах Симон провел два года в тюрьме за предполагаемые преступления, связанные с торговлей древностями, и потерял зубы в результате нападения сокамерников. В 1971 году его лишили лицензии на антикварную торговлю после того, как он зарегистрировал на свое имя магазин Хабиба Тодроса, торговца, который, как позже утверждали дилеры, владел как позолоченным саркофагом, попавшим в Метрополитен, так и стелой Тутанхамона, находящейся в Лувре Абу-Даби.

Симон и Агоп уехали из Египта в Лос-Анджелес и Монреаль соответственно в начале 1980-х годов, примерно в то время, когда страна запретила торговлю антиквариатом. В 1989 году канадские власти конфисковали у Агопа около шестидесяти незаконных предметов древности, некоторые из которых, по словам «Аль-Ахрам», были получены во время нелегальных раскопок. Шесть лет спустя египетский суд заочно приговорил Симона к пяти годам каторжных работ за попытку вывезти из страны не менее 100 древних предметов с поддельными государственными документами.

В 2005 году берлинский судья остановил поставку памятников из собственности братьев Симонян покупателю в США после того, как египетские власти связали эти предметы с дилерами, которые подкупили высокопоставленного чиновника Министерства древностей Египта. Но решение судьи вскоре было отменено, и памятники – предметы заупокойного инвентаря, выставленные в Музее Рёмера и Пелицеуса в 1990-х годах - были проданы более чем за $2 млн Художественному музею Нельсона-Аткинса в Канзас-Сити, где они и остаются по сей день.

В течение восьми лет Елени Вассилика делала все, чтобы папирус Артемидора не попал в Египетский музей в Турине; ее непримиримость приводила в ярость ее начальство. В 2018 году, через четыре года после ее отъезда в США, итальянская прокуратура объявила и папирус, и ключевой документ происхождения фальшивыми. Они утверждали, что Сероп Симонян совершил мошенничество при отягчающих обстоятельствах, преступление, которое стало возможным из-за небрежности меценатов и ученых, которые способствовали покупке. Но предъявить Симоняну обвинение было уже поздно, заявили они: срок исковой давности истек.

Папирус Артемидора остается единственным памятником, полученным из рук Серопа Симоняна, который считается подделкой. Некоторые другие были грубо отреставрированы с использованием небрежной ручной работы или неподходящих частей от других древних памятников. Но в целом предметы семьи Симонян считаются подлинными. Проблема не в их подлинности, а в их происхождении.

Осенью 2017 года ливанский коллекционер Жорж Лотфи, прогуливаясь по египетским галереям Музея Метрополитен, заметил новое приобретение: позолоченный саркофаг Неджеманха. Чем внимательнее он рассматривал его, тем больше убеждался, что видел его раньше. Около пяти лет назад, как рассказал Лотфи, иорданский торговец по имени Мухаммед «Абу Саид» Джарадат предложил ему эту вещь за $50 тыс. Лотфи ушел, но после посещения Метрополитена он позвонил Джарадату и спросил, что случилось с саркофагом. Джарадат сказал, что отправил его немецкому дилеру по имени Робен Диб, который пообещал разделить доходы от продажи. С тех пор Джарадат ничего не слышал.

«Абу Саид, - ответил Лотфи, - он находится в Музее Метрополитен».

Джарадат был в ярости. Метрополитен заплатил $4 млн, а Джарадат не получил ни копейки. «Он хотел отомстить», - говорит Лотфи.

В марте 2018 года Лотфи сообщил об этом деле Мэтью Богданосу, прокурору, который возглавляет отдел по борьбе с торговлей древностями окружной прокуратуры Манхэттена. Богданос узнал имена Диба и Джарадата. Около пяти лет назад он наткнулся на электронные письма от них в почтовых ящиках нескольких нью-йоркских коллекционеров и сотрудников музеев, которые он расследовал по другому делу. В электронных письмах содержалось то, что Богданос называл «грязными фотографиями»: изображения покрытых грязью предметов старины такие дилеры отправляют покупателям, чтобы доказать, что реликвия только что извлечена из земли и, следовательно, не является подделкой. Для дальнейшего расследования команда Богданоса в 2013 году выдала ордера на обыск учетных записей электронной почты Диба и Джарадата, получив тысячи сообщений. Но он не мог заполучить древности на их «грязных фотографиях», не зная, где находятся сами памятники.

Только по наводке Лотфи, пять лет спустя, Богданосу многое удалось. Лотфи познакомил Богданоса с Джарадатом, и прокурор нашел подтверждение истории Джарадата с золотым саркофагом в конфискованных учетных записях электронной почты: в конце 2011 и начале 2012 года грабитель гробниц отправил Джарадату шесть грязных изображений гроба, который переслал их Дибу. Метаданные показали, что фотографии были сделаны в египетском регионе Минья осенью 2011 года, всего через несколько месяцев после серии грабежей антиквариата во время Арабской весны. На фотографии, отправленной Джарадату по электронной почте, был изображен один из грабителей некрополя: мужчина в толстовке с капюшоном, присевший на песчаной дюне, с автоматом на груди.

«Когда сюда прибудет большой желтый?» - Симонян спросил Диба в чате Gmail в сентябре 2012 года, используя его кодовое имя для обозначения золотого саркофага. «В начале октября он будет готов для ЕС», — ответил Диб. Саркофаг был перевезен контрабандой из Египта в Дубай, а затем отправлен через FedEx старому другу Симоняна, экспедитору, который жил недалеко от склада в Кельне, где должна была храниться реликвия. На этикетке FedEx, найденной в электронном письме Диба, египетский саркофаг стоимостью в несколько миллионов долларов описывался как «гипсовая деревянная коробка с крышкой» из Турции стоимостью 5000 евро.

Общаясь с соратниками Симоняна, читая судебные документы и другие юридические документы, понимаешь, что у Симоняна была система. Он почти ничего не писал. Он использовал посредников и оффшорную подставную компанию, чтобы скрыть свою роль в продажах. Он отправлял артефакты друзьям, экспедиторам и небольшим музеям, таким как Музей Рёмера и Пелицеуса, где, как рассказал следователям сотрудница музея, он заставил ее пойти на таможню, чтобы оформить документы от его имени, а сам остался в машине и курил. Однажды он похвастался коллеге, что почти невидим: «Я бегаю рядом со своей тенью».

Когда Богданос ознакомился с внутренней перепиской Музея Метрополитен, он был ошеломлен. К тому времени, как Диана Пэтч, главный хранитель египетского искусства Метрополитен-музея, рекомендовала покупку, парижские дилеры предоставили музею не менее трех историй происхождения: одна, в которой нынешним владельцем была «мадам Шац» из Швейцарии, другая, в которой это был «доктор медицинских наук» из Германии, и третий, владельцем которого был Сероп Симонян. Еще более подозрительно то, что одна дата на лицензии предполагала, что она была выдана в мае 1961 года, а другая — в мае 1971 года. Ни одна из дат не могла совпадать с государственной печатью, на которой было написано «Арабская Республика Египет» - название, которое Египет принял только в сентябре 1971 года.

Прокурор Манхэттена не предъявил обвинений никому из сотрудников Музея Метрополитен, но в феврале 2019 года команда Богданоса убедила судью, что музей, вероятно, знал, что обладает украденным имуществом особой ценности. Агенты изъяли саркофаг с ордером на обыск и при содействии Музея Метрополитен вернули его в Египет. Затем они нашли и репатриировали еще пять древних предметов, которые Метрополитен недавно приобрел у той же сети за более чем $3 млн. Два из них имели поддельное происхождение Хашабы или Беренса; другой был описан как проданный голландской галереей за девять лет до открытия галереи. По словам прокуратуры Манхэттена, четвертый предмет — фаюмский портрет женщины римской эпохи — был украден из Египта в 1990-х годах, но продавцам, очевидно, нужна была другая история. «Хе-хе, это должно исходить от вас, семьи Симонян», — якобы написал Диб в чате Gmail. «Нет», — ответил Симонян. Поэтому они приписали ее другу, который, как они утверждали, купил ее в 1968 году в мюнхенской галерее.

Представитель Музея Метрополитен официально сообщил, что музей стал «жертвой мошенничества» и «подал жалобу в уголовное судопроизводство в Париже». Отвечая на вопрос о поведении Пэтч и Кэмрин, представитель назвал приобретение саркофага в 2017 году «решением музея, подкрепленным многоэтапным институциональным процессом, действовавшим в то время». После репатриации саркофага в 2019 году Музей Метрополитен «провел тщательный анализ процесса проверки документации и одобрения приобретений, а затем ужесточил требования к приобретению древностей». Представитель отказался отвечать на более подробные вопросы, сославшись на «продолжающееся строго конфиденциальное разбирательство во Франции».

Это был совсем не первый скандал с провенансом в Метрополитен. Музей вернул тайник с реликвиями в Турцию в 1993 году и потрясающую греческую вазу в Италию в 2008 году; каждый из этих лотов он приобрел по меньшей мере за $1 млн через несколько месяцев после того, как они были раскопаны грабителями гробниц. Офис окружного прокурора Манхэттена сообщает, что с 2023 года он конфисковал из музея более 200 предметов древнего искусства на сумму более 54 миллионов долларов. Только в 2024 году Метрополитен создал Отдел по исследованию происхождения памятников - команду из 12 аналитиков, которые в сотрудничестве с внешними экспертами, включая офис окружного прокурора, проверяют предметы от проблемных дилеров, предложенные к приобретению.

Так будет ли Метрополитен продолжать покупать антиквариат – как это было с позолоченным саркофагом – без оригинальных экспортных лицензий и без подтверждения от страны происхождения, что вывоз памятника был законным? Представитель музея сообщил, что правила, которым следует Метрополитен, не включают эти «условия», но что он приложит все усилия для проверки документов, в том числе путем связи с людьми, связанными с ними.

Лувр Абу-Даби стал еще более привлекательной целью для семьи Симонян, чем Музей Метрополитен. Представители Эмиратов выделили сотни миллионов долларов на создание коллекции мирового уровня за десять лет. Согласно внутренним документам, с которыми ознакомилась «Либерасьон», оказалось трудно найти древности, достойные их амбиций, из-за «повышенной чувствительности» к происхождению. Эти жесткие условия не столько отпугивали черных дилеров, сколько вдохновляли их: если бы они фальсифицировали законное происхождение, они могли бы устанавливать астрономические цены – именно из-за того, что на рынке было очень мало легальных объектов такого уровня. С 2014 по 2018 год семья Симонян продала Лувру Абу-Даби как минимум семь древнеегипетских памятников на сумму более $50 млн, среди них стела Тутанхамона, скульптурный портрет Клеопатры VII и фигурка бегемота, первоначально выставленная в Музее Рёмером и Пелицеуса. Лувр Абу-Даби отказался от комментариев, сославшись на продолжающееся расследование.

Европейская полиция выяснила, что Симонян и его сообщники якобы сфабриковали отчеты о продажах начала XX века с помощью старой пишущей машинки (той самой, на которой Сероп Симонян писал свою диссертацию) и пустых счетов-фактур от давно умерших дилеров, таких как Тодрос. Затем торговцы заплатили друзьям и другим «свидетелям», чтобы они в нотариально заверенных письмах заявили, что они унаследовали эти предметы от предков, таких как Беренс, предполагаемый офицер немецкого торгового флота. Между тем у двоих взрослых детей Серопа Симоняна была своя собственная история происхождения шедевров: им принадлежали голова Клеопатры и стела Тутанхамона, причем эти вещи «достались им от бабушки». Их история, которая фигурирует в некоторых документах о продажах, позволила 30 миллионам евро выручки от продаж поступить непосредственно на их счета, минуя их пожилого отца, и осуществив колоссальную передачу богатства между поколениями.

Куницки – знаменитый парижский дилер, который выступил посредником в продаже предметов Симоняна Музею Метрополитен и Лувру Абу-Даби, в 2020 году был обвинен в мошенничестве, отмывании денег и подделке документов. Французские журналисты, цитируя конфиденциальные полицейские файлы, сообщили, что Куницки признался, что использовал поддельные документы для заполнения «недостающих звеньев» собственности. В мире антиквариата, по его словам, комплексная проверка — это своего рода имитация знания, в которой «каждый надевает мешок на голову». Он сослался на французскую школьную игру, в которой дети смотрят друг другу в глаза и стараются не рассмеяться первыми.

Чтобы определить, насколько далеко зашел заговор, французская полиция тщательно изучила поведение советников Лувра Абу-Даби. Среди них был самый известный во Франции критик археологических грабежей: Жан-Люк Мартинес, которого в 2013 году президент Франции Франсуа Олланд назначил руководителем Лувра. В своем докладе о защите древностей в зонах конфликтов за 2015 год, подготовленном по заказу Олланда и представленном в ЮНЕСКО, Мартинес призвал музеи «систематически отказываться от любых предложений по приобретению произведений, происхождение которых не установлено». Он описал почти все «методы отмывания», которые использовали дилеры: фальшивые истории владения, посредники, попытки выставить украденные предметы в престижных музеях, «чтобы повысить репутацию произведений искусства и успокоить потенциальных покупателей», долгое ожидание, прежде чем украденные реликвии появятся на рынке, чтобы дать «дилерам время сфабриковать происхождение». Тем не менее, помогая Лувру Абу-Даби приобретать предметы старины, Мартинес вместе с другими французскими советниками, очевидно, упустил из виду или проигнорировал именно эти проблемы.

Полиция пришла к выводу, что Агентство Музеев Франции Agence France - орган, созданный Францией для консультирования эмиратского музея, - стал «грозным инструментом в распоряжении дилеров». Хотя Мартинес, как полагают, не получал личной выгоды от этих сделок, платежи эмиратской стороны Франции помогли профинансировать капитальный ремонт Лувра, включая проект стоимостью примерно $60 млн по улучшению организации потока посетителей через зоны приема под стеклянной пирамидой. В 2022 году Мартинесу было предъявлено обвинение в соучастии в мошенничестве и отмывании денег. Адвокат Мартинеса Франсуа Артюфель рассказал, что Мартинес был одним из шести членов комитета по закупкам Лувра Абу-Даби, который принимал решения коллективно и не должен был проверять документы о происхождении, предоставленные продавцами. Артюфель назвал Мартинеса жертвой «предполагаемых преступников» и полагает, что его клиент будет «полностью оправдан».

В 2022 году Робену Дибу было предъявлено обвинение во Франции в преступном сговоре, организованном мошенничестве и отмывании денег. Его адвокаты не ответили на ряд вопросов, но ранее Диб заявлял о своей невиновности. Французский адвокат, связанный с делами о перемещении культурных ценностей, рассказал, что дилеров просили доказать законное право собственности с момента обнаружения предмета до настоящего времени, что является почти невозможным, особенно для тех археологических открытий, которые были сделаны до введения современной практики ведения учета.

Серопу Симоняну был 81 год, когда в сентябре 2023 года его экстрадировали из Германии во Францию ​​и предъявили там обвинения в создании преступного сообщества, отмывании денег и организованном мошенничестве. Находясь под стражей в парижской тюрьме Ла-Санте, он делал следователям заявления, которые были то хвастливыми, то презрительными, то жалостливыми к самому себе. Симонян намекал, что его семья продала статую богини Сехмет Джону Леннону, называл Богданоса «величайшим вором произведений искусства всех времен», высмеивая прокурорские аресты у дилеров и в музеях. Он отрицал наличие у себя незаконных предметов старины, а затем насмехался над следователями. Наконец, он заявил, что страдает слабоумием и что все решения принимал Диб: «Я доверял ему больше, чем своим детям».

Французский адвокат Симонян Хлоя Арну посетила своего клиента в тюрьме в конце 2024 года. Она рассказала, что он изо всех сил пытался говорить, не задыхаясь, пользовался ходунками и спал в камере с двумя молодыми заключенными, «которые не особо ему сочувствовали». В декабре того же года, после более чем года содержания под стражей, он был освобожден судьей, который сослался на значительное ухудшение здоровья восьмидесятилетнего мужчины. Прокуроры успешно подали апелляцию, заявив о высокой вероятности побега Симоняна. Но он к тому времени уже уехал из Франции на автобусе и зарегистрировался в центре престарелых в Гамбурге. Его вряд ли будут повторно экстрадировать во Францию ​​до суда, сообщили адвокаты, близкие к этому делу. За свою роль в продаже антиквариата сын Симоняна, Авраам, преследуется в Германии по обвинению в мошенничестве и получении краденого, а дочь Симоняна, Алиса, по обвинению в отмывании денег. Их адвокаты отрицают обвинения, заявляя, что их клиенты не знали, что провенанс, предоставленный покупателям, якобы был ложным.

За многие месяцы попыток поговорить с Серопом Симоняном автор этой статьи получил всего два ответа: совершенно пустое сообщение с его адреса электронной почты и звонок в WhatsApp со связанного с ним номера, во время которого кто-то несколько секунд тяжело дышал, прежде чем повесить трубку. Дни, проведенные в поисках его в Гамбурге, зашли в тупик. На подробные списки вопросов его адвокаты не ответили.

Брат Серопа Симон умер в 2020 году, а Агоп не ответил на просьбы об интервью, но автор нашел сына Симона Охана, которому около 50 лет, в Калифорнии. Часть дня мы провели вместе в долине Коачелла. Его руки были покрыты татуировками: египетский анх, Око внутри пирамиды, лицо Иисуса над словами «Мы верим в Бога». Он рассказал мне, что когда он вырос в Египте в 1980-х годах, его дразнили армянские дети, с которыми он играл в баскетбол. «Ребята, вы ограбили пирамиду, - говорили они. - Вы украли половину Египта». На самом деле, настаивал Охан, его отец был не вором, а спасателем, который выставлял чудеса своей родины «на всеобщее обозрение».

В отличие от брата Серопа, Симон открыто наслаждался своими деньгами, тратя их на вечеринки, отпуска, поездки в Лас-Вегас. Симон и его родня потратили годы на поиски $11 млн, которые, по их словам, Сероп все еще должен им за долю их покойного отца в голове Клеопатры VII стоимостью $40 млн. Однажды Симон прилетел в Гамбург, чтобы забрать свою долю, отказываясь верить, что его собственный брат украдет у него. Но Сероп притворился, что его нет в городе, а Симон вскоре умер.

Разговор об этом долге привел Охана в такую ​​ярость, что он начал громко проклинать своего дядю. Смерть, как опасается Охан, станет последним побегом Серопа. «Если бы у меня был выбор стать богом, — сказал мне Охан, — я был бы богом загробной жизни, чтобы я мог пойти за ним».

В декабре 2020 года Елени Вассилика переживала пандемию в своем лондонском доме, когда получила электронное письмо от федеральной полиции Германии. «Нам жаль, что вам пришлось так долго ждать, прежде чем мы с вами связались», — написал агент. Василика была благодарна за интерес к Симоняну. Но как насчет египтологов, которые беспечно поддерживали его начинания? А как насчет музеев, которые бросились их покупать? Германия, Франция и США были среди почти 150 стран, подписавших договор ЮНЕСКО 1970 года о борьбе с незаконной торговлей древностями. Музеи обещали реформы и наняли специалистов по провенансу. Ученые приняли этические кодексы, чтобы ограничить свои контакты с дилерами. Тем не менее, десятки миллионов долларов добычи все еще попадали в самые прославленные музеи мира.

«Движущие силы истории — это мы, — сказала мне Вассилика. — Музеи и ученые являются моральным компасом истории искусства и мира искусства. По крайней мере, мы должны ими быть».

Я спросил, обсуждала ли она и ее сотрудники после ареста Симоняна вопрос о том, продолжать ли выставлять его объекты? «Конечно», — ответила г-жа Вайс — директор Музея Рёмера и Пелицеуса. Но, по ее словам, у музея были такие финансовые проблемы, что он чуть не закрылся в 2022 году, и «главным» было выжить. У музея не было планов идентифицировать Симоняна как предыдущего владельца объектов. Новые галереи, по ее словам, были созданы для семей и детей, и «в этом контексте нет места для длинных этикеток с информацией о происхождении памятников, потому что мы хотим простых текстов, небольшого количества текстов, а не длинных и сложных академических повествований».

«Я имею в виду то, что я вижу, что это можно критиковать, — продолжила она, как будто внезапно осознав, как это может звучать. — Но это решение, которое мы приняли в данный момент, потому что нам действительно нужно больше посетителей».

(с) текст  – Ариэль Сабар

(с) фото - The Atlantic

(с) перевод – Виктор Солкин